«Он живёт. Он дышит. Шум моря – стук его сердца; дуновение ветра - беспокойная, вечно юная душа.»
Основан в 1394 году. Прежние названия: Виресон, Ханян, Хансон, Кёнсон, Кэйдзё.
В городе происходит много интересного, стоит лишь внимательнее присмотреться.
Правила  F.A.Q.  Сеул  Жители  Биржа труда   Приёмная
Реал • Сеул, Южная Корея • август 2018 г.
18.09 Не пропустите новый конкурс Сеулворд

01.09 Встречайте очередной выпуск новостей Сеула!

17.08 Встречайте нового гостя 7 вечеров - прекрасную принцессу Эми!

09.08 Встречайте нового гостя 7 вечеров - её высочество Кристалл!

02.08 Встречайте самые свежие новости Сеула! В них представлены наши новые конкурсы, активисты и многое другое. Лето становится всё жарче! читайте в новостном выпуске!

01.08 Стартовали два новых фестиваля: плашкопад и плюсоголики. Спешите участвовать!

Клавиши фортепиано - чёрные и белые, но чтобы получилась красивая мелодия, использовать нужно и те и другие. Эми училась в музыкальной школе и уже понимала, что такое мажор и минор. Радость и грусть в музыке. Одни и те же клавиши, но в разной последовательности могут звучать весело или печально. Сейчас, конечно, ей казалось, что мир ужасное, не справедливое место. Ведь её семья переживала, пожалуй, самое кошмарное время из всех возможных. Девочка открыла дверь в спальню родителей и замерла на пороге. Привычное "доброе утро" застыло нервным комком в горле. Сжала ручку расчёски так, что побелели костяшки. Мама каждое утро помогала с прической. Своеобразный маленький ритуал. Хотя Эми было уже почти шесть и можно уже и самой как-то с волосами справляться. Но у мамы ведь получается аккуратнее да и красивее, что уж там. А теперь? Девочка смотрела в пустую комнату, с трудом сдерживая слёзы. Казалось бы, столько ревела все эти дни, что больше не осталось ни слезинки. Но нет! Внутри кто-то открыл все небесные краны и слёзы текли практически не переставая. Взрослые как-то пытались утешить, что-то говорили. Про то, что всё пройдёт, забудется. Что время лечит и какие-то ещё положенные случаю глупости.
читать дальше

SEOULITE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SEOULITE » Друзья Сеула » HARPSWELL


HARPSWELL

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://sd.uploads.ru/s7rut.png

0

2


HERMIONE VALKENBURGH // looks like georgia tennant (moffett)
Гермиона «Мими» Валкенберг, 32 // певица, актриса, автор песен

http://s8.uploads.ru/dMDpB.png
if i'm your world
then the world is yours

the pierces — the good samaritan

[indent]На нашу первую годовщину я выкупил твой любимый кинотеатр, а ты расплакалась и сказала, что я дурак. Я решил, что это от счастья, но ты всё всхлипывала, поднимая глаза на отремонтированное, вылизанное здание и на девушку в аккуратном красном платье из дорогой костюмной ткани, протягивающую тебе механический протез дежурной улыбки из-за стойки, за которой раньше сидела немолодая подруга твоей мамы, от которой всегда пахло печеньем, и не могла остановиться. Поцелуями снимая слёзы с твоих щёк, я думал, что никогда не научусь тебя понимать.

Твоя жизнь похожа на сказку, и эта сказка — "Красавица и чудовище", но сквозь розовые очки ты видишь прекрасного принца.

Ты всё ещё спрашиваешь себя, почему шесть лет назад на том банкете из всех женщин, что вились вокруг в своих крошечных платьях ценой с автомобиль и были готовы прыгнуть на член по первому слову (конечно, так ты не думаешь, это мои слова), я выбрал ту, что подавала кофе и пустила покурить на крыльце служебного входа.

Ты призналась, что всегда мечтала петь, и я сказал, что ты больше никогда не будешь работать официанткой.

Выпускник Гарварда, идеальный джентльмен, наследник отцовских миллионов, звезда бизнес-журналов и девчонка из семьи бывших хиппи без гроша за душой с ангельским лицом и голосом, — сюжет для романтического фильма или для жёлтой прессы, а не для реальной жизни, но мне слишком плевать на мнение желчных бездельников, а ты слишком влюблена, чтобы слышать злые голоса.

Люди влюбляются, лишь увидев тебя, а ты умеешь читать в их сердцах, как никто другой. Иногда я, кажется, даже начинаю ревновать, но мой гнев и моё тёмное пламя по-прежнему исчезают в твоих ладонях.

В чём твоя сила? Это всегда будет для меня желанной, но неразрешимой загадкой. Ты завораживаешь, ты заставляешь меня испытывать то, что не удавалось никому другому, даже родной сестре: мы с тобой одной крови.

Хочешь знать, почему я никогда не отпущу тебя?


Итак, Магнус — носитель типичной для психопата философии: люди, как и животные, делятся на хищников и жертв. "Право сильного", — и, разумеется, самым сильным он считает себя. За одним исключением.

Мими — доведенный до идеала образ всего, чего он от природы лишён и вынужден имитировать: естественного обаяния, способности понимать чувства и иррациональные мотивы людей, формировать привязанности. В его больном восприятии, она — хищник более высокого порядка, нечто совершенное и непостижимое, за гранью его понимания.

Ревность, страсть, желание подчинить и обладать с одной стороны, уважение, желание "научиться" производить на других такой же эффект и "чувство стаи", примтивная "звериная" романтика, как единственная доступная ему форма любви и привязанности, — с другой.

Домашнее чудовище, ручной тигр, который ластится как большая кошка и выполняет команды, — до тех пор, пока не поймёт, что он сильнее.

Что будет, когда поймёт? Решит игра.

Я хочу видеть её достаточно умной, чтобы противостоять мужу и местами "укрощать" его импульсивность и агрессию, достаточно сильной, чтобы вызывать в нём уважение, но недостаточно проницательной, чтобы осознать его истинную суть, пока не станет поздно.

Что ещё нужно знать:
— Магнус не живёт в Харпсвелле, а только приезжает в отпуск летом и иногда зимой, живя в доме, арендованном вместе с небольшим островом в окрестностях Бейли айленд.
— На острове, "с глаз долой" под предлогом психического заболевания, круглый год живёт его сестра, которую Магнус взял под опеку, когда их родители погибли, а затем изнасиловал, когда ей было шестнадцать лет, — от этого "союза" родился ребёнок, который формально записан и известен всем как его племянник от неизвестного отца, и также живёт в городе, учась в местном колледже. В перспективе, возможно, именно от неё Гермиона узнает об истинном лице своего супруга.
— Сестра и сын от инцеста — не единственный секрет, который Магнус прячет на Харпсвелл Нек. Как у всякого уважающего себя жестокого психа, у него есть хижина в лесу, откуда в случае чего никто не услышит крики. Чтобы по-настоящему отдохнуть от тяжёлого рабочего полугодия, Магнус убивает людей.
— Да, это отчасти адаптация bad samaritan/"логова монстра".
— Со мной весело.
— И страшно.
— Страшно весело.

Пишу раз (другой персонаж)

В свете масляной лампы, лёжа спиной к нему на самом краю постели, — неподвижно, лишь изредка вздрагивая от какого-то неуловимого сквозняка или от собственных мыслей, Гесиона похожа на мраморную скульптуру: с холодной и гладкой, не тронутой солнцем матово-белой кожей на плечах и спине, россыпью невесомых золотистых волос, опутывающих его пальцы, когда Прометей хочет дотронуться до тонкой ледяной шеи, полупрозрачным покрывалом, в складках которого теряются контуры бёдер.

Вытянув руку перед собой, кончиками пальцев, едва касаясь, он успокаивающе гладит её, ведя от плеча вниз, — ловит рябью бегущую от каждого прикосновения мелкую дрожь, накрывает тёплой ладонью между лопатками и замирает, ровно и глубоко дыша, давая почувствовать своё спокойствие, давая время привыкнуть. Шёпотом напоминает, что не тронет, что никогда не причинит боли намеренно, — ведая будущее, он пока ещё сам не знает, что лжёт.

Они оба здесь потому, что так захотели боги, — жестокие, жадные до власти, похотливые боги, — умирающие от скуки боги, обвенчавшие ради потехи огонь со льдом. Всё, чего хочет Прометей — облегчить её тоску и страхи, перестать быть для Гесионы клеткой, цепями и путами, отогреть её холодные руки и научить улыбаться солнцу, ведь даже подземные реки рано или поздно выходят на поверхность, бьют навстречу небу чистыми родниками.

Прометей остался один, — Гесиона же всегда была одна. Пройдёт много времени, прежде чем он научится любить заново, а она — в первый раз, но в ту ночь, когда он убирает пальцы с её плеча, она впервые оборачивается, чтобы вернуть их обратно.

Он всегда узнаёт её.

Века сменяют века, исчезают цивилизации, появляются новые города, языки, и её тело — каждый раз иное, каждый раз по-другому пахнет её холодная кожа, — одинаковыми остаются только Прометей и цвет крови, пропитывающей его одежду, стекающей по его рукам, перепачкавшей губы и оставшейся отпечатком мёртвых пальцев на щеке.

И он терзает её, рвёт на части, сражаясь с регенерацией, растворяясь в боли, — своей и её, — в гневе и ненависти, — обессилев, падает на колени перед телом той, кого когда-то любил больше, чем всех живых созданий, бродивших по плотному миру, — ловит ладонью холодную золотистую искру, срывающуюся с губ вместе с последним выдохом, прижимает к своим в самом-самом предпоследнем поцелуе, — и отпускает.

Он всегда отпускает её.

Пустой, немигающий взгляд янтарно-карих глаз пронзает белый потолок пустой палаты.
Руки Прометея сложены в замок на коленях вытянутых вперёд ног, — сидя у занавешенного окна в бесхозной инвалидной коляске, он кажется сломанной диковатой куклой — больше, чем кем-то, похожим на человека, — с тонкими, вытянутыми конечностями, брошенными безо всякого смысла, когда за них не тянут невидимые нити, вырезанными на дереве чертами лица.

Он всегда находит её здесь.

В приютах, хосписах, госпиталях, — там, где боль, там, где страдания, там, где под штукатуркой на стенах прячется, затаившись, горькая немая вина, — так же, как и под бледной прохладной кожей той, что всё ещё зовется ему женой, — той, что он всё ещё целует в уголок рта, губами снимая слезу со щеки, перед тем как сломать шею, — той, которая успокаивающе гладит руку, держащую нож, когда та начинает дрожать, и обнимает, помогая глубже всадить лезвие в плоть.

Всё повторяется раз от раза, — заканчивается и начинается одним и тем же.

Звук шагов. Взгляд, брошенный исподлобья. Застывшая, умершая в метрах между ними, кромешная тишина.

Пишу два (другой персонаж)

Rabbit-ear iris

First comes the blessing
Of all that you've dreamed,
but then comes the curses
Of diamonds and rings.
Only at first did it have its appeal,
But now you can't tell the false from the real.


------------------

Она берёт его член в руку и вводит себе между ног, — шумно выдыхает, насаживаясь глубже, и начинает двигать бёдрами: вверх-вниз, вверх-вниз, — поскуливая, словно от боли, и топчась ладонями по напряжённому животу мужчины, не зная, куда их девать. Блэквелл не подсказывает ей, — пока что эта неловкость ещё веселит его.

У Хиллари хрупкие крохотные ладони, — почти детские, — детская едва выраженная грудь с небольшими, торчащими в разные стороны сосками, вздрагивающая от его прикосновений, олений взгляд, — по девушке не скажешь, что ей уже есть восемнадцать.

Его не привлекают дети, но в этой есть что-то особенное.

Есть что-то особенное, невероятно возбуждающее и очень личное в том, чтобы самому обучать новую любовницу, — негромко наговаривать на ухо все те вещи, о которых она даже не догадывалась, со смехом наблюдать за тем, как сначала расширяются от стыда и страха глаза, и как ловко маленькая шлюшка орудует своими губами, руками и мышцами уже спустя несколько упражнений.

Не обходится без неудач. Когда Хиллари впервые пытается сделать это ртом, то слишком торопится, — её начинает выворачивать наизнанку. Джон не брезглив, но слишком ценит время, которое потребуется на уборку, и цвет этой простыни, — с нажимом гладит по тонкому горлышку, помогая проглотить всё обратно, отирает ладонью её слёзы со своего предплечья, прижимает обмякшее тоненькое тело ближе к себе, успокаивающе целуя в дрожащую спину: не расстраивайся, получится в следующий раз.

Не прекращая двигаться внутри неё, он поворачивает голову вправо, — туда, где на стене висит большое зеркало, — их взгляды пересекаются в отражении.

Вызывает воспоминания. В комнате сестры всегда было много зеркал, ведь девочки должны следить за собой, а вот в его — всего одно, потому что юноше не пристало заниматься самолюбованием. Но Джону всегда нравилось смотреть со стороны, — сверху, сбоку, под разными углами и под всеми углами сразу.

А вот Хиллари не разделяет его маленькие причуды.

Она хотела бы выключить свет, но может только закрыть глаза, — точнее, могла, пока ему это не осточертело, и Блэквелл не запретил ей моргать и отводить взгляд, пытаться забыть о том, где она, пытаться забыть о нём или представить на его месте кого-то другого.

В конечном итоге ему надоедает эта игра.

Почему ты так хочешь страдать?

Его слова раскалёнными металлическими штырями вдвигаются в сознание девчонки, калеча и уродуя под свои нужды, и вот она — совершенно ласковая и покладистая, преданно льнёт к груди, постанывая и сжимая пальцами его плечи, слишком быстро выматывается, но продолжает жадные дёрганные автоматические движения, словно та лабораторная крыса с дофаминовым рычагом, — нервно протестующе хнычет, когда Джон на секунду останавливается, чтобы сменить позу, и трётся об него, выпрашивая ещё.

Он кончает в неё два раза, прежде чем позволяет расслабиться и, уткнувшись лицом себе в бок, в изнеможении отключиться, — сам ещё долго не может уснуть, — чувствует себя скорее опустошённым, нежели удовлетворённым.

Хиллари, Хиллари, Хиллари, — бирюзовая, как вода у берегов южного океана. Была, пока не покрылась маслянистой радужной плёнкой, не влилась в неё грязно-бурым невнятным оттенком. Так происходит всегда, рано или поздно, — все они ломаются, смешиваются с жёлтой грязью, все разочаровывают его, — эти одноразовые девочки в яркой цветной упаковке, — на деле они все одинаковые, — как дешёвые конфеты-ассорти. Секс насыщает тело, но не разум. Разум остаётся пустым.
Под тяжёлыми веками — обсидиановая чернота, целующая в зрачки, с привкусом холодного стекла, и Джон засыпает, не догадываясь, что грязь, пачкающая всё, до чего дотрагивается, кроме этой черноты, по-прежнему внутри него, а не снаружи.

Хиллари спит беспокойно, но крепко, во сне неосознанно тянется к теплу его кожи, прижимаясь всем телом, — это с ней с тех пор, как поспала голой на балконе среди зимы в наказание за какую-то провинность, о которой Блэквелл забыл уже к утру.

Джон просыпается от её движений, — обводит взглядом из-под полуприкрытых век скрытую в сумраке комнату, вслушиваясь в неуловимый звон нитей, оплетающих окна и двери охранными заклинаниями, защищающими дом от всего, кроме человеческой глупости, — о, старая домработница больше не будет сюда приходить, — и, возможно, больше вообще не сможет ходить, если он обнаружит ещё хоть одну её ошибку.

Джон пока не догадывается, что самая главная её ошибка стоит в метре от него с занесённым ножом.

Всё занимает секунды: хриплый кашель, три пары широко распахнутых глаз, капли крови на его щеке, — одна, две, пять, — стекающие с ладоней всхлипывающей Хиллари, сжимающей тоненькими пальцами обеих рук лезвие кинжала, изо всех сил пытаясь закрыть его собой, — остатки сна исчезают мгновенно.

Замри, — командует Блэквелл, резко садясь на кровати, — кажется, что вспышку магической энергии можно видеть невооружённым взглядом, словно искры статического электричества, — и теперь уже с интересом изучая застывшую перед ним миниатюру из двух фигур, вцепившихся с двух сторон в один кинжал.

Что ж, в доме в самом деле нет охраны. Зачем она нужна, когда каждый из его обитателей запрограммирован ценой своей жизни защищать хозяина?

Боже, Хиллари, умойся, — раздражённо приказывает он, отирая с шеи и плеча чужую кровь, — убедившись, что инцидент с покушением можно считать исчерпанным, — заявившийся к нему в дом глупец озаботился чем угодно, кроме качественного амулета для ментальной защиты, — к счастью, их всё ещё не так-то легко достать простому смертному, — Стой. Сначала включи свет.

Девушка оборачивается на пол пути к ванной и идёт к выключателю, вытянув перед собой изрезанные ладони, кровь с которых продолжает стекать по её запястьям на ковёр.

Глаза привыкают к свету несколько секунд, но их оказывается достаточно, чтобы распознать в ночном госте молодую темноволосую девушку.

Что за подарок. Да ещё и сама ко мне пришла, — с саркастичной улыбкой тянет маг, обходя кровать и становясь рядом с ней, ловко извлекает из парализованной руки кинжал, задумчиво проворачивает рукоять в ладони, — Как глупо.

Что же мне с тобой делать?

0

3


eric valkenburgh // looks like evan peters
эрик валкенберг, 16-17, ученик школы/колледжа

http://sg.uploads.ru/s4Z9q.gif
I have long stopped asking why the mad do mad things
Chelsea Wolfe — The Culling

[indent]У тебя глаза отца. Такие же злые, пустые, так же чернеющие в полумраке, не боящиеся вида крови и чужих страданий. Но ты не знаешь, кто твой отец.

Версия первая, официальная: бедняжку Эрну Валкенберг соблазнил и бросил бойфренд, оставив в шестнадцать лет с животом, разрушенной репутацией и проблемами с психикой, развившимися на почве комплексов и загубленной молодости.
Версия вторая, твоя: мамаша-шлюха не уследила за собой на студенческой вечеринке, прикинулась чокнутой, чтобы не стать изгоем, и так вжилась в роль, что и вправду с катушек съехала.
Версия третья, правильная: я — твой настоящий отец.

Ты не знаешь, но чувствуешь: в этом мире всё подчиняется мне и таким как я. Местная деревенщина, торгаши, рыбаки и их дети, твои недалёкие одноклассники, мечтающие о том, чтобы работать в папиной автомастерской, твои тупые одноклассницы, обдумывающие, как бы получше выскочить замуж, чтобы уехать из этой дыры, — не имеют значения. Ты хочешь большего, ты хочешь свободы. Моей свободы. И я дам её тебе.


[indent] Маленькие радости семьи Валкенбергов. Шестнадцать лет назад Магнус изнасиловал свою младшую сестру, в результате чего у неё появились две вещи: шизофрения и Эрик, с рождения живущий вместе с ней на выкупленном любящим "дядей" острове в харпсвеллском захолустье и ненавидящий это место настолько же, насколько он обожает и боготворит Магнуса, втайне надеясь, что тот заберёт его с собой в Нью-Йорк, к деньгам, развлечениям и шуму большого города.

[indent] Яблочко от яблони недалеко падает, и пацан, вполне возможно, страдает какими-либо психическими расстройствами, детской травмой от посиделок с папашей в охотничьем домике и пассивного участия в разделывании очередной жертвы или природной долбанутостью. Так или иначе, ему свойственны жестокость, беспринципность и импульсивность, благодаря которым, в определённый момент, Магнус сочтёт его достойным, достаточно похожим на него самого, чтобы узнать всю правду (которой окажется несколько больше).

[indent] В моих планах закончить всё тем, что Эрик станет сообщником своего обожаемого папаши-серийного убийцы, и тот посвятит его в своё видение мира, устроив самую сногсшибательную вечеринку в честь восемнадцатилетия. Мракобесие, психопатия, семейные ценности. Я буду рад, если вы привнесёте в его мотивацию и отношение к этому всему что-то своё, с чем Магнус сможет согласиться или поспорить, — залезем же дальше в глубины больного разума.

[indent] Помимо бытия маленьким маньячилой (с), можете творить любой достойный нашей фамилии трэш. Мертвые кошки в сумках одноклассниц, любовницы и любовники вдвое старше, вандализм, поджоги и кражи со взломом, после которых Магнусу придётся прикрывать задницу "племяшки" чеками на крупные суммы, — папочка будет гордиться. Не всё же мне одному сниться в кошмарах половине форума.

0

4

http://s5.uploads.ru/gCKSw.png

0

5


rag-tag and bobtail // looks like a. benson, e. miller, j.a. white, r. sheehan, r. grint
сброд-команда, 22-25, деятельность на ваш выбор

http://s9.uploads.ru/TzIc6.png http://sg.uploads.ru/qPgWl.png http://s3.uploads.ru/KL6QV.png http://s7.uploads.ru/qC6sO.png http://s3.uploads.ru/gpdvw.png http://s9.uploads.ru/LQz4k.png http://sg.uploads.ru/04Ry5.png http://s8.uploads.ru/StJUN.png http://sd.uploads.ru/i3fTt.png
only having descended the gulf, you can acquire treasure
CHEMICAL SURF — HEY HEY HEY
panek x pentusch — уле=еле

заявка-коллаб. мы с долорес [которая скоро порадует нас своей анкетой] очень ждём вас!

*полный состав: джемайма, долорес, малия, фрэнк, лука, шимус, ошин;
«... ключи, телефон, деньги, сигареты — она выложила на стол всё, что было в карманах, а сверху кинула небольшой пакетик. вишенкой на торте стал крэк, который подруга решила подарить джемайме на день рождения. в ту ночь они принимали гостей, коих можно было пересчитать по пальцам, вся их сброд-команда радостно провалилась в мир эйфории, которая покинула их через короткий промежуток времени. малия не была знакома с этим наркотическим веществом, поэтому не знала о том, что это не самый лучший вариант для вечеринки. это был тот случай, когда дешёвая открытка стала бы куда более лучшим и выгодным подарком».

пошлая молли — ханнамонтана

джемайма является связующим звеном в этой команде. всю эту кашу заварила малия, но джемми продолжает варить это месиво по сей день, частенько собирая всех в их условно общем доме, который когда-то принадлежал деду луки. он находится на одном из малых островов харпсвелла, так что они могут ни о чём не беспокоится. эта старая развалина напоминает домик на дереве, никак не те коттеджи, которые мелькают в подростковых фильмах. в плохие времена [когда у джемми крыша едет по-особенному] фрэнк помогает джемайме управиться с организацией очередной «вечеринки», а малия собирает дань и бежит к своему барыге. долорес пришла к ним недавно, девушка больше любит шумные тусовки, так что старательно пытается всех вытащить в очередное злачное место, которое она нашла. иронично, ведь когда-то долли старательно обходила их стороной, но после смерти супруга примкнула к ним. также иронично то, что шимус и ошин яростно ненавидели друг-друга со времён средней школы. они были одноклассниками, которые постоянно пытались задеть друг-друга, но у них был общий знакомый, который всячески пытался их помирить. лука является их личным связующим звеном; практически друг ошина и сосед шимуса, который частенько разнимал их. фрэнк упарывается до «ха-ха», но даже в таком состоянии его яростно дёргает, когда он слышит что-то о парне джемаймы; его прожигает чувство ненависти и ревности.

они не являются лучшими друзьями друг-другу.
они бы могли существовать друг без друга, но их всех что-то связывает.
они все учились в одной школе.
они все знакомы уже очень давно.
каждый из них, так или иначе, сталкивался с насмешками в школе.
они делят кров, еду и деньги, но при этом ничего не просят взамен.
они — отребье, которое сбилось в своеобразную стаю собак.
всё, лишь бы выжить.

малия, двадцать два года
ashley benson
джемайма испытывает к малии особенно нежные чувства [насколько сильными могут быть чувства человека, который морально мёртв?]. она ласково называет мали пчёлкой и на последний день рождения дарит ей банку с дорогим мёдом. «ты такая же сладкая, как и этот чудесный мёд» — на крышке лежит бумажка и пакетик с дурью. когда-то она подарила джемайме на день рождения крэк. с этого всё началось. она стала виновницей.электрофорез — дневник нелюбимой

http://s5.uploads.ru/GWmpO.png

http://sd.uploads.ru/iM87K.png

фрэнк, двадцать четыре года
ezra miller
они знакомы со школы; фрэнк был отбитым и любил упарываться на уроках. джем всегда смотрела на него и сердито вздыхала — это было до её дня рождения. он тот ещё пёс, который очаровывает джемми своей широкой улыбкой и маленькими морщинками у глаз. он ласково водит пальцами по щеке девушки и смотрит в её глаза с некой грустью. он никогда не поднимал руку на джемайму, но любит сбивать кулаки о чужие лица.хаски — фюрер

лука, двадцать четыре года
jeremy a. white
лука ненавидит наркотики, но обожает алкоголь [будучи пьяным он никогда не откажется «курнуть за компанию»]. максимально апатичный, он умело держит себя в руках. полная противоположность джемаймы. кажется, будто он сможет успокоить любого дикого зверя. вероятно, виной всему стало строгое воспитание и деспотичный отец. но в его голове творится пиздец, который очень редко выплёскивается.маугли — собачий кайф

http://s3.uploads.ru/Hh6mu.png

http://s7.uploads.ru/Jr1xe.png

шимус, двадцать пять лет
robert sheehan
«ну красавчик же, ей богу!» — крутиться перед зеркалом и закусывает губу, будто сам себя соблазнить пытается. шимуса в школе не любили за завышенную самооценку и показушность, а он всегда твердил, что они просто тупые и не видят в нём бога. джемми смотрела на него с неким укором, ведь понимала, что тот всё говорит на полном серьёзе. увы, но по-настоящему шимми любил только себя. до сих пор? хаски — пуля-дура

ошин, двадцать пять лет
rupert grint
скажите: «рыжий!» — он летит на вас с кулаками и яростью в глазах. всё, что он видит в такие моменты — белая пелена. он ненавидит себя, а в особенности эти рыжие патлы. в детстве ош винил свою мать в том, что он взял от неё лишь волосы и глаза, а остальным пошёл в отца. рыжий, неказистый; «клоун!» — кричит маленький шимус и быстро убегает от кучерявого мальчишки в старых обносках. агрессией прикрывает заниженную самооценку.прыгай киска — новыи оккервиль

http://s9.uploads.ru/cy7lv.png


внешности менять очень нежелательно !
правки возможны, но нежелательны !!
всё написано довольно размыто, дабы дать волю вашей фантазии и не сковывать вас !!!
мы воплотим все ваши дурные фантазии в реальность, если вы того пожелаете !!!!

0


Вы здесь » SEOULITE » Друзья Сеула » HARPSWELL


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC